 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Крестины. Школа. Университет. Диплом. Нужда. Долги. И суд. Скандал - залог успеха. Кандидатура. Пост. Существенная веха: вояжи. Лондон. Рим. Париж. И снова дом. Невеста. Обрученье. Роды. Дочь. Потом - пеленки. Школа. Свет. Уже жених. Потеха! Медовый месяц. Ревность. Сцены. Не до смеха. Внук. Школа. Университет. Опять диплом. Вдруг - старость. Немощи. Бессонница. Облатки. Страх. Головокруженье. Слепота. Припадки. И - одиночество. И - ни души окрест. Инфаркт. Могила. Плач. Поминки. Даже пресса. Улыбки. Смех. Прогулка до собора. Месса. Могильная плита. Крапива. Точка. Крест. Гильермо Валенсия Tags: книги
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Литература перестала говорить правду о человеке. Она не сообщает мне ничего нового, ничему не учит, практически не дает пищи к размышлению. Происходит тотальное разрушение и подмена критериев. Все золото, что блестит. Все буквы оказываются литературой, а все «авторы» именуются «писателями». Этим, кстати, и пользуются ушлые «культуртрегеры», навязывающие чахлому процессу собственноручно состряпанных «классиков» и «звезд». Со стороны, пусть на время, но кому-то может показаться, что эта бесштанная команда и есть «поэтический ренессанс» или что-то в этом духе". ( Дмитрий Бавильский. Интервью "НГ Ex Libris") via ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) avvas Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"... Из утренних газет узнали с Ефимием Фомичем, что встала Светлогорская мануфактура, владельцы скрылись с кассой, рабочие остались без средств к существованию, питаются картофельными очистками и мрут с голоду. Требуют, чтобы Государь Император посодействовал спасению предприятия и семей рабочих. Неслыханно, просто неслыханно! Как будто Государю больше нечем заняться. Никакого понимания, что Государю не до мелкой мануфактурки и сотни-другой бедняков. Перед ним стоят важные государственные задачи и отвлекать его от них - просто святотатство. Да и что жаловаться! Что просить! Ведь сейчас острая нехватка рабочих рук на Колыме, не плакаться надо, а ехать, устраиваться. Я же вот могла прозябать в Воронеже, но собралась с духом и вышла замуж за Ефимия Фомича, вырвалась в Москву. А могла бы до сих пор страдать в провинции. Нет, определенно нашему народу не хватает решимости, хватки, предприимчивости, все норовят поплакаться да переложить свою беду на чужие плечи. Но чтобы Вы, Дарья Аркадьевна, не решили, что я совсем бесчувственна, скажу, что велела Дуняше собрать картофельные очистки от обеда, высушить и выслать посылочкой голодающим. Не так мы черствы, как они о нас думают. Месяц выдался тяжелый, одолевает бессонница и мигрень. Антон Павлович прописал очередные капли, еще хуже прежних, пить их невозможно, а без них и совсем плохо. Уговариваю Ефимию Фомича уехать на лето в Биарриц, благо Лизонька Разумовская весьма благоволит нам с Петюшей и рада будет нас принять. Но опасаюсь, что мой супруг предпочтет чудесному путешествию, морскому воздуху и приятной компании это заброшенное Лужково с больными свиньями. Будь моя воля, я бы и вовсе покинула Россию. Ужасная страна, ужасные люди, ужасные порядки! Неудивительно, что все время болит голова. Дорогая моя Дарья Аркадьевна, друг мой сердечный, как хорошо, что есть Вы, есть, от кого услышать доброе словечко..." Tags: пейзаж с тремя башнями
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"...Ефимий Фомич вернулся из имения совершенно расстроенный. На тамошних свиней напала страшная болезнь, судя по всему - свиная инфлюэнца. Местный ветеринар Кошкин подозревает, что она может перекинуться на людей, в связи с чем он предположил устроить карантин. Однако, Ефимий Фомич, вместо того, чтобы остаться в Лужково и переждать, собрался и вернулся в Москву. Поразительная безответственность, совершенно не думает о нас с Петечкой! Вчера всю ночь не могла заснуть, думала об этой свиной инфлюэнце, трогала лоб - так и казалось, что сейчас начнется жар и лихорадка. Вставала к Петеньке, слава Богу, спал, как ангелочек. Ефимию же Фомичу все нипочем - ночь провел спокойно, плотно позавтракал и уехал к Боровицким (не завидую Боровицким). Думаю все же послать за Антоном Павловичем, пусть и не та квалификация, но все же доктор, осмотрит, посоветует, пропишет лекарства. Милая, милая Дарья Аркадьевна, не знаю, за что нам все эти несчастья, как их пережить? Смотрю на Петечку и глаза мокры от слез. Без Ваших теплых слов и писем было бы совсем грустно. Спасибо Вам, верный Вы мой дружочек". Tags: пейзаж с тремя башнями
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"...Дуняша, бестолочь, спалила жаркое, погубила пирожки с печенью и пересолила студень. Мало того, что прошлым днем на рынке у нее украли кошелек, вчера умудрилась оборвать застежку на жемчужном ожерелье, что подарил мне на совершеннолетие papa... Надобно нести к Адаму Львовичу, да говорят, тот раззорился и собирается уезжать в Польшу. А каков Ефимий Фомич! Вовремя не похлопотал о починке труб, и мы остались без воды. Погоды стоят холодные, дождливые, камин растопить нет никакой возможности, надобно звать рабочих, чтобы прочищали, а Ефимий Фомич отлучился в имение до среды. Не дай Бог замерзнем, и Петечка заболеет. Наш-то доктор Михаил Афанасьевич лечится сейчас на водах в Германии, будет не скоро. Друг его, Антон Павлович, доверия не внушает. В прошлый раз посоветовал Петечке отвратительно горькую микстуру, бедного мальчика рвало и не спал всю ночь... Аглая расшибла колено, и теперь не может гулять с Петечкой в парке, бедный ребенок совсем увял без прогулок. А при его темпераменте без свежего воздуха никак. Хотя все время льет дождь и на улицу не выйти, но одно к одному, что не говори. Сестра моя Варвара Владимировна собралась нынче приехать из Воронежа, да муж ее, оказывается, проигрался в карты, ехать нет никакой возможности, надо отдавать долги, закладывать дом. Думала ли, что доживу до такого позора? А ведь предупреждала ее. Но характер - вся в отца, такая же упрямица. Теперь не знаю, откладывать ли мне сбережения, чтобы помочь ей или все-таки купить пару новых французских шляпок к наступающему сезону. Новые платья уже заказала у Лилии Порфирьевны, да готовы будут нескоро - лучшая швея ее повредила руку, работает медленно, а так хочется - в алом, шелковом с вышивкой к Разумовским, на день рождение Ивана Ильича, но видно не судьба... Вот такие наши печальные новости. Милая моя Дарья Аркадьевна, как жить дальше, не знаю, руки опускаются. Жду от Вас писем и дружеской поддержки, одна Вы меня понимаете..." Tags: пейзаж с тремя башнями
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Дождь лил весь день, не усиливаясь, но и не затихая. Звук воды, падающей на землю, был монотонным и спокойным; казалось, что мы весь день едем на поезде. Но мы даже не заметили, как глубоко дождь проникает в наши чувства. На рассвете в понедельник, когда мы затворили дверь, чтобы укрыться от резкого, стылого холодка, которым тянуло из патио, наши души уже наполнились дождем доверху. А позже, утром — потекло через край. Мы с мачехой снова смотрели на наш сад. Бурая и твердая майская земля превратилась за ночь в темное вязкое месиво, похожее на дешевое мыло. Между цветочными ящиками бежали быстрые ручейки. — Теперь уж они напились досыта, — сказала мачеха. И я увидела, что она больше не улыбается и ее вчерашнее оживление сменилось серьезностью и усталостью. — Наверно, — сказала я, — надо, чтобы работники на время дождя перенесли их в коридор. Так и сделали, а дождь все рос и рос огромным деревом над другими деревьями. Отец сел на то же место, где сидел в воскресенье после обеда, но ни словом не упомянул о дожде, а сказал только: — Плохо спал эту ночь, проснулся ни свет ни заря от боли в пояснице. И остался сидеть там, у самой решетки, положив вытянутые ноги на стул, повернувшись лицом к пустому саду. Только днем, отказавшись от обеда, отец подал голос: — Похоже, что этот дождь никогда не кончится". Tags: пейзаж с тремя башнями
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"В творчестве - поэт, писатель, художник будто бы постоянно (часто неосознанно) возвращаются к чувству благодати, испытанной когда-то, в момент творения. От этого - повторы, самоповторы. Они очевидны для читателя и для зрителя, а для творца - они каждый раз внове, и он, возможно, не в силах сдержать свои чувства (слёзы). С годами ослабевает зрение, слух, память, хуже становится реакция, и уже площадка «переживания», и сильней - слёзы, которые захватывают художника. Ему с годами это чувство возвращенной благодати дороже тех эмоций, что он переживал в юности. В юности есть дар, осознаваемый только в зрелости и в старости. Чудесно рождалась проза - без расчёта, идеи, кажется, только по настроению, рождалась из воздуха, из ничего, из одних только органов чувств; но эта проза была напитана и идеями, и образами, и настроениями, и всё это сцеплялось чудесно. Органично. Так что невозможно это было объяснить. В поздних произведениях появляются и «идеи», и «опыт», и расчёт... Но чувства наивного творения нет, и тоска по нему - может быть, самое безотрадное переживание художника". (Лидия Сычева. "Прекрасное должно вернуться") Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"В свое время Орасио Кирога сочинил “десять заповедей образцового рассказчика”, уже самим этим названием как бы подмигивая читателю. Если девять из его предписаний достаточно тривиальны, то последнее кажется мне блистательным: “Пиши так, как если бы рассказ был интересен лишь узкому кругу твоих персонажей, одним из которых мог бы стать и ты сам. Это единственный способ вдохнуть в рассказ жизнь”. ( Read more... )"Мне неизвестны иные свидетельства, которые могли бы помочь разобраться в стремительном и заранее обусловленном процессе создания рассказа, достойного упоминания; поэтому обращаюсь к своему писательскому опыту и сразу вижу перед собой относительно благополучного и довольно обычного человека, погруженного в те же самые мелочи, что и любой другой обитатель большого города, — он читает газеты, влюбляется, ходит в театры и вдруг в какое-то мгновение, в вагоне метро, в кафе, во сне, в рабочем кабинете, где он сверяет сомнительный перевод статьи о неграмотности в Танзании, перестает быть тем, кого принято именовать “человек-и-его-обстоятельства”, и без какой-либо разумной причины, без всякого предупреждения, без озарения, свойственного эпилептикам, без судорог и корчей, предшествующих состоянию опустошенности, — иными словами, он даже не успевает вовремя стиснуть зубы и сделать глубокий вдох — в нем зарождается рассказ, бесформенная масса без слов и лиц, без начала и конца, но уже рассказ, то, что должно быть только рассказом и хочет им быть немедленно, тут же, и с этой минуты Танзания может катиться ко всем чертям, потому что этот человек вставит лист бумаги в пишущую машинку и начнет строчить, а там пусть его начальники и вся ООН в полном составе стоят над душой, пусть жена ворчит, что суп стынет, пусть в мире свершается нечто ужасное и надо следить за сообщениями радио, принять душ или позвонить друзьям". ."..вначале существует лишь огромный сгусток, монолитная глыба, которая уже есть рассказ, это совершенно ясно, хотя, кажется, ничего темнее не бывает, и здесь напрашивается аналогия со сновидениями — правда, с обратным знаком: всем нам не раз снились ослепительно яркие и четкие образы, но стоило проснуться, как они превращались в бесформенный сгусток, бессмысленную массу. Не спит ли наяву писатель, когда пишет рассказ? Грань между сном и бодрствованием — штука известная, а где она проходит, можно справиться у китайского мудреца или у бабочки. Во всяком случае, аналогия очевидна, только связь здесь обратная, по крайней мере в моем случае, ибо толчок мне дает эта возникающая из небытия бесформенная глыба, я начинаю что-то писать, и только тогда per se рождается самый настоящий стройный рассказ. Память, болезненно обостряющаяся в ходе такого головокружительного испытания, в мельчайших подробностях хранит ощущения этих мгновений, что позволяет мне сейчас рассмотреть их с рациональных позиций, насколько это возможно. Итак, есть некая масса, она же рассказ (но какой рассказ? Я не знаю и в то же время знаю, все видится мне сквозь призму чего-то сугубо моего, что не является моим сознанием, но куда важнее, чем сознание в этот час, выпавший из времени и смысла). А еще есть тоска, и тревога, и удивление, ведь ощущения и чувства в такие моменты тоже противоречивы. Написать рассказ — это ужасно и одновременно чудесно, ты испытываешь вдохновенное отчаяние, отчаянное вдохновение; это означает сейчас или никогда, и страх перед возможным “никогда” стимулирует твое “сейчас”, воплощенное в бешеном стуке клавиш машинки, в забвении любых обстоятельств, в отрешении от всего, что тебя окружает. И вот по мере того как движется работа, темная неразличимая масса начинает светлеть; непостижимым образом все дается тебе необычайно легко, как если бы рассказ уже был написан симпатическими чернилами и осталось лишь провести поверху кисточкой, чтобы он пробудился к жизни. Написать такой рассказ не составляет никакого труда, абсолютно никакого; все уже произошло раньше, в том краю, где, говоря словами Рембо, “симфония трепещет в глубине”, и это “раньше” породило одержимость, отвратительный сгусток, который необходимо было извергнуть в виде потока слов. И поэтому — оттого, что все решено в некоей области, которая при свете дня для меня не существует, — даже отделка рассказа не представляет трудностей: я знаю, что могу писать и писать без передышки, ибо отчетливо вижу, как развертываются перед глазами и сменяют друг друга эпизоды, — ведь развязка уже изначально задана, так же как и исходная точка". "Сказанное выше наверняка наведет читателя на мысль о том, что не существует генетического различия между этим типом рассказа и поэзией, какой мы ее понимаем со времен Бодлера. Однако если акт поэтического творчества представляется мне своего рода магией второго порядка, попыткой онтологического, а уже не физического обладания, как в собственно магии, то рассказ не преследует подобных целей, не несет в себе какого-то специфического знания или “послания”. Тем не менее истоки у рассказа и поэзии одни и те же: оба — результат внезапного изумления, своеобразного смещения, нарушающего “нормальный” режим сознания". "...поэт и новеллист создают автономные вещи, объекты с непредсказуемым поведением, и в результате их воздействие на читателей, по существу, ничем не отличается от того, что испытал автор, этот смущенный читатель самого себя, первым поразившийся своему творению". Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"...быть сегодня настоящим писателем означает, скорее всего, полную безвестность. Чтобы тебя читали или делали вид, что читают, чтобы о тебе писали, ты должен быть публичным человеком, все время на виду, никакого уединения, а тем более серьезной литературы. Сидеть и работать, шлифовать, переписывать, — и это в то время, когда твои товарищи проносятся мимо, забирая премии и славу, и писателей все больше на квадратный метр, — вот к чему нужно быть готовым..." ( Игорь Фролов. "Закон сохранения страха") *очень интересная статья о творчестве Захара Прилепина Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Тут Оле-Лукойе приподнял Яльмара, поднёс его к окну и сказал: — Сейчас увидишь моего брата, другого Оле-Лукойе. Люди зовут его также Смертью. Видишь, он вовсе не такой страшный, каким рисуют его на картинках! Кафтан на нём весь вышит серебром, что твой гусарский мундир; за плечами развевается чёрный бархатный плащ! Гляди, как он скачет! И Яльмар увидел, как мчался во весь опор другой Оле-Лукойе и сажал к себе на лошадь и старых и малых. Одних он сажал перед собою, других позади; но сначала всегда спрашивал: — Какие у тебя отметки за поведение? — Хорошие! — отвечали все. — Покажи-ка! — говорил он. Приходилось показать; и вот тех, у кого были отличные или хорошие отметки, он сажал впереди себя и рассказывал им чудную сказку, а тех, у кого были посредственные или плохие, — позади себя, и эти должны были слушать страшную сказку. Они тряслись от страха, плакали и хотели спрыгнуть с лошади, да не могли — они сразу крепко прирастали к седлу. — Но ведь Смерть — чудеснейший Оле-Лукойе! — сказал Яльмар. — И я ничуть не боюсь его! — Да и нечего бояться! — сказал Оле. — Смотри только, чтобы у тебя всегда были хорошие отметки! — Вот это поучительно! — пробормотал прадедушкин портрет. — Всё-таки, значит, не мешает иногда высказать своё мнение! Он был очень доволен. Вот тебе и вся история об Оле-Лукойе! А вечером пусть он сам расскажет тебе ещё что-нибудь". Tags: книги
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Жизнь только в настоящем невозможна; мы постоянно скрепляем вещи и события клеем памяти — как личной, так и коллективной (история и миф). Мы отталкиваемся от рассказа о прошлом, когда, говоря «я», безапелляционно утверждаем, что являемся естественным продолжением человека, который (по свидетельству наших родителей или книги актов гражданского состояния) родился в определенное время определенного дня определенного года, в определенном месте. Из-за того, что человеку даны два вида памяти (индивидуальная память, благодаря которой мы знаем, что делали вчера, и коллективная память, которая осведомляет, когда и где родилась наша мать), часто происходит путаница и нам кажется, что мы присутствовали при рождении собственной матери (или матери Юлия Цезаря) так же, как «присутствуем» в сценах из собственного прошлого опыта. Это переплетение индивидуальной и коллективной памяти увеличивает срок нашей жизни, продлевая ее вспять во времени, и представляется нам обещанием бессмертия. Приобщаясь к коллективной памяти (через рассказы старших или через книги), мы уподобляемся Борхесу, взирающему на магический Алеф — точку, вобравшую в себя все другие точки: мы можем вместе с Наполеоном зябко повести плечами под порывом холодного ветра, налетевшего на Святую Елену, порадоваться вместе с Генрихом V победе при Азенкуре и помучиться вместе с Цезарем из-за вероломства Брута. В общем, легко понять, почему нас так притягивает литература. Она дает возможность неограниченного применения наших способностей к перцептуальному восприятию мира и к воссозданию прошлого. У литературы та же функция, что и у игры. Играя, дети научаются жизни, поскольку воспроизводят ситуации, в которых могут оказаться, повзрослев. А мы, взрослые, через литературу упражняем свои способности структурировать прошлый и настоящий опыт".
"В любом случае, люди никогда не перестанут читать литературные произведения, ибо именно в них мы ищем формулу, способную придать смысл нашему существованию. Ведь, в конце концов, на протяжении всей жизни мы пытаемся сотворить историю своего происхождения, в которой был бы дан ответ на вопрос, почему мы родились и зачем жили. Порой мы создаем историю космического масштаба, историю мироздания, порой — свою собственную (которую излагаем духовнику или психоаналитику или доверяем дневнику). Иногда наша собственная история сливается с историей мироздания". (Умберто Эко. "Шесть прогулок в литературных лесах")
*прогулки, скорее, происходят где-то в чащобе
Tags: книги
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Человек, как духовное существо, всегда ищет лучшего, ибо некий таинственный голос зовет его к совершенству. Он, может быть, и не знает, что это за голос и откуда он... Он, может быть, чувствует бессилие своей мысли и своего слова каждый раз, как пытается сказать, в чем же состоит это совершенство и какие пути ведут к нему. Но голос этот внятен ему и властен над ним; и именно желание отозваться на этот призыв и искание путей к совершенству придают человеку достоинство духа, сообщают его жизни духовный смысл и открывают ему возможность творить настоящую культуру на земле. А человек призван быть на земле именно духом — не просто живым существом, наподобие животных и насекомых, и не только одушевленным созданием, удачно соображающим и желающим для себя всякой пользы, капризно и разнообразно чувствующим и нестесненно фантазирующим. Все эти душевные способности даются ему, но не для злоупотребления ими, а для благого и ответственного служения. И вот первое, что необходимо каждому человеку, желающему творить культуру, это чувство своего предстояния, своей призванности и ответственности. Можно было бы сказать, что люди делятся на две большие категории: одни — безответственно ищут в жизни или своего наслаждения (это люди «поглупее»), или своей пользы (эти люди «поумнее!»), другие же чувствуют себя предстоящими чему-то Высшему и Священному, так, что даже не умея сказать, что это за Высшее и где обретается это Священное, они не сомневаются в самом своем предстоянии Ему. Мир не есть для них «вольное пастбище», данное им для личного прокормления и устройства; он не есть для них и случайное нагромождение «впечатлений», «явлений», удовольствий и неприятностей. Они чувствуют и прозревают великий смысл мирового вращения и своей собственной жизни, и не успокаиваются на том потоке «ничтожной суеты» к «мелкого сора» (А. К. Толстой), в котором тонут столь многие. Это чувство предстояния и призванности сразу успокаивает их и тревожит: успокаивает — ибо дает им ощущение высшей «водимости» творческой основы, жизненного смысла и собственного достоинства; тревожит — ибо вызывает в них живое чувство духовного задания, высшей ответственности и собственного несовершенства. Это возлагает на них обязанность не мириться со всем тем, что происходит в них и во внешнем мире, обязанность оценивать, искать верных мерил, выбирать, решать и творить. Это зовет их сразу к труду, к дисциплине и к вдохновению. Такое удостоверение в собственной духовности и приятие ее есть первооснова живой религиозности. Ибо то Высшее, чему человек предстоит, есть Господь, Его зовы и Его божественные излучения. И призвание человека определяется именно свыше. И духовное измерение человеческой жизни и всех ее дел имеет тот же единый источник. И ответственность человека есть в последнем измерении всегда ответственность перед Богом". (И.А. Ильин "О чувстве ответственности") Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Но здесь очень важное различие: писать об удивительном — совсем не то же самое, что удивляться в процессе письма". " Удивить самого себя — здесь возникает сдвиг, смещение сознания. Многие люди, охотно говорящие о литературе (мне не хотелось бы называть их критиками, потому что само это слово неявно намекает на круг узких специалистов, а в моей практике это на сто процентов сами поэты и прозаики, то есть ситуативные критики), считают слова «сдвиг» и «смещение» чуть не самыми действенными. Те, кто имеет смелость рассуждать о природе творчества, не обходятся без смещенного сознания. Я думаю, нарушение тождественности себе — базовый признак именно литературного творчества, точнее — поэзии и прозы, в отличие от эссеистики. Автор видит не то, что оптически видят его глаза (скорее проза), или слышит не то, что акустически слышат его уши (скорее поэзия). Это его удивляет, и правильно удивляет. Уточню насчет прозы: автор видит (ощущает) проявления собственной воли героев, некоторое самодвижение мира за плоскостью его текста. По-моему, это и есть фактура художественной прозы. Атомы чуда, иной материи, которые ну не то чтобы составляют литературную плоть, а скорее пронизывают ее".
"В настоящей прозе меня завораживает то, что завораживает ее автора. А если автора не завораживает…" (Леонид Костюков "Литература как попытка удивиться")
*Аристотель (познание начинается с изумления) на службе у литераторов Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"Как бы то ни было, но в понятие образа Божия не должно быть вносимо ничто заранее готовое и раз навсегда запечатленное в естестве человека. В образе есть движущая сила, стремление к росту, к Богу, к вечности, одаренное свободою. Когда поэтому св. Григорий Палама, синтезируя выше приведенных отцов и писателей церкви, поставил вопрос о богоподобии в связь с темою о творческом даре у человека, то образ Божий принял значение порыва человека куда-то ввысь из рамок детерминированных законов природы, стремления к Творцу, давшему и ему быть творцом. В человеке, в его духовной сущности открываются те черты, которые его наиболее роднят с Творцом, т.е. творческие способности и дарования. Человеку дано творить, правда не из ничего, как творит Сам Создатель, но все же творить нечто до него не бывшее. Это большое прозрение богословской мысли. И когда позднейшие философы будут говорить именно о таком понимании богоподобия, и будут особенно ценить эти творческие дарования и задания человека, то они будут только развивать мысль давно живших отцов церкви. Это не является открытием философов XX века, а заветом учителя церкви XIV столетия, который сам в свою очередь развивал мысль раннейших отцев и писателей. В Господнем замысле о человеке дарована ему возможность, даже точнее, задание творить и создавать нечто новое. Человек должен осуществить этот божественный о нем замысел. Человек должен будет дать и ответ Создавшему об осуществлении этого творческого дара. Страшный Суд поэтому будет и судом о том, как и насколько мы исполнили это свое задание, осуществили ли мы свое творческое назначение на земле. "Добрый ответ на Страшном Судищи" будет ответом на предвечный замысел Творца неба и земли быть и нам творцами на этой земле, чтобы получить свой удел в Небесном Царстве. Тогда уместно поставить вопрос, что же задано человеку в отличие от ангелов, не имеющих этого творческого дара, и тем самым менее, чем люди созданных по этому образу Создателя? К какому творчеству призван человек в этой жизни?" ( Узнать )Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
"...по Платону, творчество в принципе носит универсальный характер, проявляясь всякий раз, когда любое нечто обретает свое бытие. Так, Сократ в диалоге "Пир" соглашается с мнением мантинеянки Диотимы, "женщины очень сведущей", которая утверждает: "Всякий переход из небытия в бытие - это творчество, и, следовательно, создание любых произведений искусства и ремесла можно назвать творчеством, а всех создателей - их творцами""...в "Тимее", о котором подробнее будет говориться ниже, Платон постулирует абсолютное существование трех трансцендентальных сущностей - изначального образца творения (парадигмы), демиурга (творца) и того, что он сам называет восприемницей, пространством, кормилицей, а его последователи и комментаторы считают иррациональной материей, или чистым становлением . Так или иначе, но здесь важно подчеркнуть, что данные сущности ниоткуда не являются - ни из небытия физического, ни из небытия мыслимого. Они существуют извечно. Они даны (заданы) априори как некие бытийственные основания всякого реального творчества и на них не распространяется сфера небытия. То есть в определенном смысле, по Платону, сущностное трансцендентальное бытие превалирует над небытием как областью несуществования отдельных объектов и является причиной всякого перехода из этого небытия в бытие мысли и физического мира"."Смысл творчества всегда, по Платону, заключается в постоянном совершенствовании всего мироздания. Категория "благо" приобретает скорее метафизическую, чем аксиологическую нагруженность, поскольку является исходной причиной и целью творчества. Демиург, по Платону, творит по "плану"-парадигме и свидетельством его благого творчества выступает прежде всего совершеннейший космос. Демиург - благ и именно поэтому он достигает таких превосходных результатов в своем творении. Человек, с такой точки зрения, тоже может быть реальным творцом, если благи его помыслы и цели, к которым он стремится, благи мотивы и средства достижения целей. Однако, в отличие от Демиурга, который сам как творец извечен и "работает" с вечными сущностями, человек и все, с чем он имеет дело, все его непосредственное окружение носит преходящий характер, а значит судить о благости достигаемых им результатов совсем не просто. В своей повседневной реальности человек занимается конкретной целесообразной деятельностью, но в идеале, по мысли Платона, он должен стремиться подражать во всех отношениях истинному творчеству Демиурга".( Все мы немного беременны )Tags: о творчестве
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Previous
