Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

om

Человек-амёба

"На мой взгляд, основным недостатком новомодной литературы является именно то, что она недостаточно интеллектуальна. Дело в том, что человек, по общему признанию, в течение веков и тысячелетий весьма и весьма эволюционировал. И так же, как давным-давно, он в основном убивал оленей каменным топором, то сегодня он в основном думает, долбит, ковыряет, анализирует. Если раньше показывать человека значило показывать его охотившимся на оленей, то сегодня следовало бы показывать, о чем и как человек думает. А когда искусство этого не делает или делает это недостаточно, оно отстает даже от искусства пещерного человека. 

Большая часть сегодняшнего искусства опять скатывается вниз с высочайшей точки современного развития. Оно выискивает свои объекты повсюду в мире, в отдаленных уголках земного шара, и спускается на все более примитивные уровни, вплоть до человека, который едва умеет считать до трех и который только что перестал есть сырое человеческое мясо. Этот спуск, иногда называемый обновлением, поиском чего-то здорового и свежего, искусство объясняет двумя существенно отличающимися друг от друга побуждениями: оно, с одной стороны, это делает ради «отдыха собственного мозга», как говорил великий писатель, или ради возбуждения собственного отупевшего эмоционального аппарата, значит, из одного, в основном, эгоистического побуждения, и, с другой стороны, из самаритянского интереса к этим бедным собратьям, оставшимся на самых низких ступенях развития. Если это не называется сочетанием приятного с полезным, то мне этим словам лучшего применения не найти!

Большинство считает, что к этому альтруизму необходимо добавить зерно экзотики. Человек, рубящий дрова в нашем дворе, не слишком интересный, не слишком подходящий объект для нашего альтруизма в отличие от того из пустыни Гоби или из Полинезии – Nemo propheta in patria ( нет пророков в своем отечестве – лат). Поэтому-то даже примитивный человек не может in patria с успехом высказать свою примитивность. Да и где смог бы примитивный человек попасть на сцену кабаре в своей родной стране? Так вот, и в этом тоже проявляется культурный обмен между народами: народы экспортируют свою примитивность, меняют ее на иностранную, как и любой другой товар.

Автор прочитанной мной книги – известный писатель, мировая знаменитость. Его книга переведена чуть ли не на все языки мира. Возможно, он получит Нобелевскую премию. И признаться, книга меня как-то заинтересовала. Она дает нам не только большой объем экономических, географических, этнографических и даже охотничьих знаний, она к тому же занимательна. Неожиданность и курьезность на каждой странице. Странные эти примитивные люди, о которых он нам говорит: ни одной единственной мысли, ни одной единственной реакции, какие бы обыкновенный читатель этого обветшалого континента должен был испытывать в подобной ситуации! Я воскликнул : да этот описываемый человек – человек-амеба! Я смирился: может быть, все-таки есть что-то занимательное, что-то поучительное в том, чтобы узнать этот тип человека. Потом я взял другую книжку того же самого писателя, но совсем о другой стране: о благовоспитанной, старой, если хотите, патриархальной среде. И знаешь: опять человек-амеба! Тогда меня осенило: дело в том, что сам писатель – человек-амеба! Ну, ладно, сказал я. Мы ничего не потеряем: если узнаем человека-амебу, нам все равно, узнаем ли мы его в лице главного героя или в лице писателя. Только этот человек-амеба в лице писателя продвинулся на маленький шажок дальше: он стал хитрой и злобной амебой. Амебой, которую осенило, что, благодаря своим способностям, она может выступить в кабаре. И она сразу же ими воспользовалась. Известный писатель увидел, что это «срабатывает», что человек-амеба сегодня очень преуспел, и взялся за работу. Капля жестокости, присутствие исконного людоеда в каждом действии, в каждом трепете ресницы, к тому же крапинка испанской мушки, гарантированная неожиданность каждой реакции и непредсказуемость каждого оборота – все это на страницах книги равномерно распределено и в правильных промежутках изменчиво, все соответствует требованиям ритма, и все вместе окутано заботой о человечестве! И все. Он заполнил свои книги людьми-амебами, своими книгами он заполнил свет. Он, может быть, получит не только литературную награду, но и международную премию, которую дают борцам за мир и укрепление дружбы между народами. Суть в следующем: надо уметь прибавить любой вещи экзотичности. Надо уметь проникнуть в образ мышления и чувств какого-либо далекого архипелага, заселенного людоедами, и, по возможности, перенести эту экзотичность на вещи из своего собственного дома. Если человеку это удастся, то есть надежда, что и самые простые домашние вещи станут занимательными, что и они смогут заинтересовать « мировую общественность» (Владан Десница "Вёсны Ивана Чайки". Перевод с сербского Бранки Такахаси)

"Вёсны" на русском пока не изданы, а книга интересная.

om

(no subject)

"Я ни в коем случае не фаталист. Потому что ждать от судьбы подарков, к сожалению, не приходится, особенно писателю. Сейчас литература, это не та сфера деятельности, где вот может повести на дурачка. Писатель должен быть очень упорным и он должен быть человеком с крепкими нервами и, действительно, переломить судьбу и переламывать не однажды" (Ольга Славникова).
om

(no subject)

Мариам Петросян: "Когда я говорю близким людям, что мне сейчас совсем невесело, боюсь, это воспринимается как неуклюжее кокетство. Получила всё, что хотела, о чём можно было только мечтать, и даже сверх того, и не стесняется на что-то жаловаться. Мне тут же предлагают написать что-то ещё. Но я не писала эту книгу, я в ней жила. Последние годы урывками, от случая к случаю, всё реже и реже, но для меня это было местом, куда я (исписав гору бумаги) могла войти и побыть там. Других таких мест я не знаю. Их у меня просто нет".
om

Писатели - народ странный

"Писатели – народ странный, ну прямо дети; жить с ними трудно, ибо в каждую щель лезут со своей указкою, но и без них нельзя. Свою внутреннюю язву «дражнят» в упоении и невольно этой чесоткой заражают многих. Знать, для какой-то цели Бог наслал их на землю вместе с грехами, слабостями, шалостями и весьма сомнительными достоинствами, которые, однако, перевешивают все их недостатки. Вот, вроде бы, и не сеют они, и не пашут, балуются со словами и буковками, бессмысленно истрачивая драгоценную жизнь, но эта хитрая умственная игра с Богом и дьяволом исполнена такого непонятного вещего смысла и такого притягательного, обавного чувства, что за литераторами, как слепые за поводырями, мы охотно тащимся, словно зачумленные иль опоенные «мухомором», и в этом наваждении порою готовы свалиться в яму... Но ведь писатели и сами-то походят на нищую братию, на калик перехожих и, уцепившись за идею учительства и за чувство превосходства своего, как за «вервь непроторженную», готовы в любую минуту, поддавшись человеческой беспомощности и унынию, с повязкою на глазах взмолиться к Господу: «И кто нас оденет, обует, и кто нас теплом обогреет...» Баюнки и обавники, спасители человечества и искусители, учители и духовники, страдальцы и чревовещатели, дети Христа и спосыланники «не наших», – сколько всего густо и неразборчиво понамешано в этой породе... К ней по завещательной и неисповедимой судьбе принадлежу и я...

А по складу письма сразу виден сочинитель: иль гордец он, иль простец, иль на дуде игрец, самовлюбленный он, иль Богом удивленный, кто всякий смысл на небесах прочитывает.

Collapse )

om

(no subject)

"Это была депрессия на депрессии, когда ощущаешь себя использованной одноразовой ручкой, которую исписали и выбросили на помойку. Наверное, все писатели испытывают этот страх: все ушло, тебя больше не позовут... Вообще писатели делятся на две категории. Первая - это хозяин романа, который садится за стол , звонит в колокольчик, и роман прибегает: "Чего изволите?" Второй - такой слуга Захарка, который сидит в людской и ждет, когда хозяин-роман его позовет. И когда он зовет - Захарка бежит и исполняет все, что ему скажут. Я отношусь ко второму типу. Здесь есть гигантское преимущество: роман всегда умнее автора. Автор может писать не понимая, зачем он пишет именно так. Но есть и огромный минус. Ты сидишь, ждешь, а звонка все нет. И эти моменты самые страшные. Год назад я получил стипендию и жил под Берлином, на озере Ванзее. Самый тяжелый кризис пришел, когда я понял, что то, над чем я два года работал, коту под хвост. Что звоночка не будет. Был жуткий мороз, Ванзее замерзло, и я ходил мимо могилы Клейста - он там покончил с собой, и если бы лед раскололся под моими ногами, испытал бы счастье избавления. Я дошел до абсолютного конца, разобрал себя на элементарные части- кубики, а потом однажды утром проснулся, а кубики за ночь сами собрались - пришла идея этой переписки. И дальше весь год я записывал то, что диктовал хозяин".
om

(no subject)

"Я всегда считал, что в мире нет бесполезных книг. В самой неказистой с виду, самой глупой, неспособной обогатить ни ум, ни сердце своего читателя, непременно есть маленькая тайна, возможно, одна строчка, которая может кому-нибудь пригодиться. В действительности книги никогда не ошибаются - это люди могут ошибаться в выборе книг" (Артуро Перес-Реверте).
om

(no subject)

«Наследник Осман Джалалиддин Эфенди знал, что на этой земле, на этой проклятой земле, самая важная проблема для человека — это возможность быть самим собой, и если эта проблема не будет решена как должно, все мы обречены на катастрофу, поражение, рабство; все народы, не сумевшие стать самими собой, обречены на рабство, знатные — на презрение, нации — на исчезновение и вымирание, вымирание» — так говорил Осман Джалалиддин Эфенди". (Орхан Памук. "Черная книга")
om

Философ Иван Александрович Ильин о чтении - можно цитировать и цитировать!

ИСКУССТВО ЧТЕНИЯ

Каждый писатель мечтает порою о своем читателекаков он и как ему надо читать, чтобы верно и полно по­нять написанное... Ибо настоящий читатель обещает ему желанное счастье духовной «встречи»...

В некотором смысле все мы «читатели»: глаза бегают по буквам, буквы слагаются в слова, за словами кроется определенное значение и связь, благодаря чему слова ста­новятся фразами, и ты уже представляешь себе что-то повседневное, затасканное, мимолетное, достаточное для употребления, не всегда с ходу понятное и так же охотно исчезающее в бездне прошедшего. Бедные «читатели»! Бедное «чтение»! Механизм без духа. Поток пустословия. Культура верхоглядства.

Нет, то, что действительно можно назвать «чтением», нечто совсем иное.

Collapse )